Лондон. Идёт 60-я минута матча, исход которого ещё не решён. Игра остановлена перед тем, как Доди Лукебакио из «Бенфики» собирается пробить штрафной удар с потенциально опасной позиции на левом фланге. Несмотря на хрупкое преимущество 1:0, болельщики на «Стэмфорд Бридж» заняты одним: не в первый и не в последний раз сегодня вечером имя Жозе Моуринью скандируют, заглушая всё вокруг.
Он отвечает своей восторженной публике волной. И ещё одной. И ещё. После четвёртой простой кивок уже не удовлетворяет, по крайней мере, самых преданных поклонников бывшего тренера «Челси». Фан в шапке с узлом и летнем шарфе, стоящий у гостевой скамейки, умоляет Моуринью обернуться и позволить ему сделать идеальное селфи.
Забудьте о футболе, настоящая звезда этого вечера — человек, расхаживающий далеко за пределами своей технической зоны. Когда красные и синие футболки борются за мяч, Моуринью стоит всего в полуфуте от них. Он величественен. Всё это его, дом, который построил Жозе.
Последние четыре года болельщики «Челси» тосковали по командам столь же великолепно надменным и безжалостно конкурентоспособным, как те, что создавал Особенный. До прихода Clearlake, идентичность этого клуба определялась не меньше Романом Абрамовичем и его миллиардами, чем атмосферой, которую Жозе Моуринью привил с первого дня. Каждая игра имела значение. Игроки «Челси» сражались бы с соперниками, их официальными лицами, их работодателями. Правила, возможно, нарушались — Футбольная ассоциация, похоже, так и считала — потому что победа была превыше всего.
И именно это было довольно удручающей стороной возвращения Моуринью. Все эти театральные жесты, игра с публикой, жёлтая карточка в концовке: всё это должно было служить какой-то цели. Что сделало Моуринью одним из величайших персонажей игры, так это то, как его качества проявлялись на поле. Даже когда его команды стоили сотни миллионов, чтобы их собрать, они играли с духом аутсайдеров. Они огрызались и рычали, наполняя игру ощущением опасности.
Но не в этот раз. Возможно, это лишь следствие того, что это был всего лишь второй матч из восьми на групповом этапе. Безвольная развязка скучной игры явно подтвердила это. Автогол Ричарда Риоса в первом тайме не решит, попадёт ли «Бенфика» в плей-офф, заняв место в топ-24. Возможно, это даже не станет решающей игрой для «Челси» в получении путёвки в 1/8 финала.
Тем не менее, одно лишь присутствие Моуринью на пике его сил значительно повысило бы ставки, независимо от повода. Его всегда будут обожать в этой части Лондона, но его также следовало бы бояться. Энцо Мареска, выставивший состав, который мог бы сойти за прошлогоднюю атаку в Лиге конференций, возможно, был бы наказан, но сильно ротированный «Челси» всё равно превосходил «Бенфику» по таланту. Когда Моуринью приезжал с «Интером», «Манчестер Юнайтед» или «Тоттенхэмом», ему оказывали такое же восхищение, как и сегодня. Однако это имело оговорку: вскоре начинались боевые действия, и игроки Моуринью не давали «Челси» пощады.
Если бы сегодня вечером было что-то подобное, для Марески всё могло бы обернуться очень плохо, ведь ему совсем не нужно было возвращение именитого предшественника в то время, когда его команда испытывала трудности. Выступления, соответствующие их статусу, не демонстрировались ни до этого вечера, ни сегодня. Чемпионы мира не были очень хороши. Да им и не нужно было. Их гости усердно работали и создавали опасность на флангах, особенно через Лукебакио, но по-настоящему угрожали воротам Роберта Санчеса, кажется, только тогда, когда Фредерик Аурснес находился в офсайде. «Бенфика» не «парковала автобус», но этой команде не хватало задора и драйва, чтобы по-настоящему испытать команду Марески. Когда Моуринью всё же заметил возможность, на которую он бы налетел в лучшие годы, она была мгновенно закрыта.
«Я пытался поменять левого вингера, потому что видел, что Мало Гюсто испытывает трудности, — сказал он. — Мареска доставил Мало Гюсто проблем. Мареска выпустил игрока лучше, чем Мало Гюсто [Риса Джеймса]. В этом и состоит сложность игры против «Челси».
В конечном итоге, если второй тайм и вёл к чему-то, то это была послематчевая пресс-конференция Моуринью, которая, при всей его кассовости, стала масштабным отражением этого сдержанного возвращения домой. Как и в понедельник, Моуринью обнимал старых друзей и предавался своей более задумчивой стороне. Казалось, в этом и был весь смысл: камеры были нацелены на его разговоры и стопку печенья, а вопрос о том, что происходило на поле, отодвинут на второй план.
Когда он говорил по-английски, он затрагивал тему своего наследия: это знакомое напоминание о его увольнении до того, как он смог принести трофей «Тоттенхэму», это настойчивое заявление о том, что он как никогда мотивирован выигрывать трофеи, и подтверждение его статуса в «Челси».
«Я благодарю их, — сказал он тем, кто так тепло приветствовал его дома. — На поле я не мог этого сделать, я был сосредоточен на игре, но вы слышите этот звук. Когда я в Лондоне, я встречаюсь с ними каждый день. Я знаю, что эта связь будет вечной. Надеюсь, через 20 лет я приеду сюда со своими внуками. Они принадлежат моей истории. Я принадлежу их истории».
Но в этом-то и дело, не так ли? Всё это теперь история. Моуринью может говорить: «Я не питаюсь воспоминаниями, я питаюсь победами и результатами», но он давно потерял зубы и когти, чтобы одолеть крупнейшую добычу.
Те дни, когда он был одним из «больших зверей», закончились, когда он покинул «Тоттенхэм», если не раньше. Но, блуждая сначала в Италию, затем в Турцию, а теперь возвращаясь туда, откуда всё началось, он мог не сталкиваться со своим упадком. Но не сегодня. Это был вечер, чтобы отметить то, кем он когда-то был. То, кем он мог бы стать в будущем, кажется едва ли уместным в вечера Лиги чемпионов.
